из книги Бориса Ширяева "Неугасимая лампада"
Не путает ли автор? "Бродячая собака" - петербургское кабаре. В Москве Пронин организовал "Странствующего энтузиаста" и "Мансарду", но это относят к 1924 году. Может до них была и московская собака? И где это могло быть? В Кисловских переулках не встречала информации об этих кабачках.
В то время, в первые годы НЭП-а, в Москве имел большой успех ночной артистический кабачок "Бродячая собака", открытый широко известным в богемных кругах ловким предпринимателем Борисом Прониным.
В этом подвале на Кисловке после двух часов ночи можно было видеть многих известных артистов и литераторов, там шумел Есенин, всегда сопутствуемый более чем сомнительной компанией, порою маячила одутловатая маска только что вернувшегося из эмиграции и еще нащупывавшего почву А. Н. Толстого. Забредал туда и Луначарский в окружении своих "цыпочек" с Н. И. Сац в роли дуэньи. Артисты мешались с коммунистами и нэпачами, не обходилось, конечно, и без агентов ОГПУ – получавших в "Бродячей собаке" широкие возможности подслушать вольные спьяну разговоры.
Скрипки оркестра надрывно тянули:
Все то, что было,
Все то, что ныло,
Все давным-давно уплыло…
В уборной открыто торговали кокаином, на полу валялись окурки толстых "Посольских" папирос, густо измазанные кармином губной помады; приехавший из Парижа поэтик Борис Парнок танцевал тогдашнюю новинку монмартрских кабачков – фокстрот и формировал в театре Мейерхольда первый в Москве джаз…
http://lib.pravmir.ru/library/readbook/2202
В то время, в первые годы НЭП-а, в Москве имел большой успех ночной артистический кабачок "Бродячая собака", открытый широко известным в богемных кругах ловким предпринимателем Борисом Прониным.
В этом подвале на Кисловке после двух часов ночи можно было видеть многих известных артистов и литераторов, там шумел Есенин, всегда сопутствуемый более чем сомнительной компанией, порою маячила одутловатая маска только что вернувшегося из эмиграции и еще нащупывавшего почву А. Н. Толстого. Забредал туда и Луначарский в окружении своих "цыпочек" с Н. И. Сац в роли дуэньи. Артисты мешались с коммунистами и нэпачами, не обходилось, конечно, и без агентов ОГПУ – получавших в "Бродячей собаке" широкие возможности подслушать вольные спьяну разговоры.
Скрипки оркестра надрывно тянули:
Все то, что было,
Все то, что ныло,
Все давным-давно уплыло…
В уборной открыто торговали кокаином, на полу валялись окурки толстых "Посольских" папирос, густо измазанные кармином губной помады; приехавший из Парижа поэтик Борис Парнок танцевал тогдашнюю новинку монмартрских кабачков – фокстрот и формировал в театре Мейерхольда первый в Москве джаз…
http://lib.pravmir.ru/library/readbook/2202